Большое интервью Леонида Вайсфельда

На Спортс.ру напечатали большое интервью бывшего генерального, скандально уволенного этим летом, и после увольнения из команды главного тренера, Леонид Вайсфельд решил вытащить на свет все «грязное белье», после которого можно сделать не самые утешительные выводы о новом руководстве клуба… а ведь и правда нормальных то скаутов и людей понимающих хоккей в клубе не осталось…
и так Леонид Вейсфельд о Атланте, своей работе в клубе, и взаимоотношениях с тренерами:
– С Воробьевым сложно работать?
– Непросто.
– Зачем же вы его в Мытищи перетащили?
– Это не совсем я. Вы роль генерального менеджера немного неправильно понимаете. Владельцам «Химика» я говорил, что у каждого тренера есть свои плюсы и минусы. И объяснял им, кого они приглашают. Нет же такого: этот великий тренер, а все остальные дураки. Если вы берете тренера – вы вместе с его плюсами берете и его минусы тоже.
– А вы кого предлагали?
– Было несколько кандидатур, например Сергея Котова. Мне говорят: «Мы его не знаем». Вы, говорю, и Ржигу не знали. Мне отвечают, сохрани пока Котова, но возьмем Воробьева. А я Котова во вторую команду взял, предложил зарплату в 3000 долларов – это запредельная сумма для второй команды по тем временам, но сразу предупредил начальство, что если ему предложат в клубе суперлиги в десять раз больше, то я ничего не смогу сделать. Вот в свое время Новосибирск и подсуетился. Не удивлен тем пятым местом «Сибири». Это все Котов. В общем, не то, что я был совсем против Воробьева, просто знал о его проблемах.
– Мы хотели бы, чтобы вы навсегда поставили точку в конфликте с Милошем Ржигой. Расскажите правду о том, как он ушел из «Химика».
– Не вопрос. Слушайте. В последнем матче в Воскресенске мы проигрываем ЦСКА – 0:8. Сорок минут я уговариваю хозяев, чтобы оставили Ржигу. Уговариваю не потому, что я такой влюбленный в Ржигу: просто лучших вариантов не было. Ржигу должны были снимать три или четыре раза, но я все время защищал. В общем, заканчивается сезон. Я говорю: если нужен результат сейчас – нужно оставлять Ржигу. Если работать на перспективу – нужен русский тренер. Губернатор Борис Громов говорит, что обещал оставить Ржигу. Не вопрос, отвечаю, оставляем Ржигу.
– Значит, губернатор был за Ржигу.
– Да. Иду к Милошу, который ждал решения своей судьбы, и объявляю, что его оставляют в команде. Давай, говорю, готовиться к сезону. Милош жестом останавливает: «Подожди, мы же по деньгам не решили». И тут он мне говорит: «Хочу повышение зарплаты на 57%».
– Нормально.
– Я с удивлением смотрю на него. Мы заняли шестое место, подвигов особых не совершили. С какого перепугу? «У меня есть предложение». – «Откуда?» – «Из Чехии». – «Милош, не смеши – сколько тебе дают там?» Он мне называет какую-то сумму в чешских кронах. Стоп, говорю, в долларах это сколько? Это в 10 раз меньше той суммы которую он просил! Так или иначе, я сказал Ржиге, что деньги даю не из своего кармана – пусть решает руководство.
– А руководство?
– Они, конечно, очень удивились, но назвали предельную сумму которую я могу предложить Ржиге. И вот, значит, сидим втроем – я, Ржига и его агент Ярослав Зидек. Я говорю: «Милош, тебе дают повышение на 7%». Ржига всплескивает руками: «Тогда до свидания, я пошел». И уходит. Зидек на меня: «Леонид!» Таким голосом, главное, как будто я прекратил переговоры. В общем, Ржига хлопает дверью, уходит. На следующий день он появляется в клубе, с шампанским и жалуется. Ему говорят: «Иди к Леониду. Скажи, что согласен». Не пошел.
– Гордость?
– Да у всех тренеров свои бзики. Я одного спрашиваю, как ему удается не изменяться с годами, а он мне: «Я работаю с перерывами». Ржига, кстати, сам мне сказал, что работать тренером на высоком уровне больше десяти лет нельзя.

* * *
– Что вы не поделили с Федором Канарейкиным?
– Канарейкин хотел дорваться до денег, а я его не допускал. И вот он дождался момента, когда я уехал на операцию в Израиль, прорвался к Борису Громову и обвинил меня в воровстве.
– С вами не попытались поговорить из администрации области?
– Там почему-то это не принято. И не таких людей увольняли в одну секунду.
– Он лучше стал распоряжаться деньгами?
– Первое, что сделал Канарейкин на новом месте, – потерял огромную сумму денег. Не украл – потерял.
– Как?
– Подписал контракт с Брембергом, и тут же расторг этот контракт – и клуб выплатил неустойку. Он просто не понимает, что такое работать генеральным менеджером. Мне не хватало 24 часов в сутки. У меня в мобильнике батарея повышенной энергоемкости. И разряжалась, бывало, меньше, чем за день. У генменеджера огромный объем работы. А Канарейкин посчитал, что он с этим справится, да еще и тренировать будет. Так не бывает. Если вы одной рукой управляете автомобилем, а другой ласкаете женщину – и то, и другое вы делаете плохо. Канарейкин сам себя уволил.
– Канарейкин говорил, что от вас одни требования и никакой помощи.
– Я одно понял. Нельзя слушать тренера, который требует какого-то конкретного хоккеиста. Тренер должен сказать: «Мне нужен правый нападающий с левым хватом и хорошей стартовой скоростью». И генеральный менеджер должен такого найти. А тренеры же, повторю, все со своими особенностями. Оценивают по каким-то своим критериям. Вот Петр Воробьев: «Мне нужен Паша Воробьев». – «Ильич, ну почему именно Паша Воробьев?» – «Да он мне в 18 лет один Казань обыграл». – «Ильич, пять лет же прошло!» – «Нет, мне нужен Воробьев!» Ну, ни в какую. Я вбухиваю огромные деньги, чтобы взять этого нападающего, оставил без Паши Ярославль, еще кого-то.
– И что?
– Что-что, он начал сезон в первом, а закончил в четвертом звене. В Новокузнецке меня как-то просили купить одного хоккеиста. Я задаю привычный вопрос – почему. «Мы тут играли недавно, он нам забросил две шайбы». Говорю, давайте смотреть на статистику. Он за 34 матча забросил 4 шайбы, две из них вам. Вот зачем он нужен?
– С Канарейкиным случилось то же самое?
– Разное бывало, например, ему категорически не нравился Филипп Метлюк.
– Ну, всем известно, что у Метлюка спина.
– Да причем здесь спина. Да, проблемы есть. Но это железный парень, у которого три комплекта наград чемпионатов страны, который не пропустил за три года ни одного матча. И вот Метлюк не был нужен, а люди, которым вообще нечего делать в серьезных командах, – нужны. Все это закончилось тем, что однажды я сказал: «Есть вот такая сумма. Кто тебе нужен? Хочешь на эти деньги возьмем одного игрока. Хочешь – 35″. Он говорит: «Вот этого, этого и еще…» – «Стоп, – говорю. – Деньги кончились». А он не понимал.
– Неразрешимые противоречия.
– Канарейкин же сам себя уволил. Со мной он был как у Христа за пазухой. У команды было все, что нужно. Вы видели, как сушат перчатки в некоторых командах? Суют фен в перчатку. А у нас есть специальный аппарат, который мы купили за огромные деньги, чтобы сушилось много перчаток. Я закрывал вопросы по чартерам, питанию, форме, по всему. Это быт. Плюс тренеры не понимают условий переходов. Они думают – ну подписали Бремберга. Не подошел – пусть ступает. Потом контракт разрывается и они вдруг узнают: «Ой, еще ж огромные деньги ему за это надо заплатить. Ну ничего себе».
– Этот вопрос нельзя не задать: но ходили слухи, что четвертое звено – ваше. Вы заключаете с игроком четвертого звена контракт, половина которого уходит вам.
– Вот если это правильно преподнести, то, наверное, потому меня и уволили. Ну как с этими людьми разговаривать? В четвертом звене, по моей версии, должны были играть Яшин, Лазарев и Кагарлицкий. Что мне с ними пилить – их 3000 долларов? Знаете, ребята, Остап Бендер на месте генерального менеджера нашел бы 101 способ честного отъема денег. И пилить контракты – не самый лучший. За свой первый сезон в «Химике» я сэкономил шесть миллионов долларов. Мог бы сэкономить шесть миллионов, а сказать, что сэкономил пять, например.
– А вы правда шесть миллионов сэкономили?
– Да. Меня, правда, вздрючили за то, что у меня был перерасход на 100 тысяч рублей за горюче-смазочные материалы.
– Смешно.
– Нет, ну честно – так и было. Я им говорю: «Я 6 миллионов долларов клубу сэкономил». – «Подожди, успеем. Где 100 тысяч рублей за ГСМ?»
– Так вы все же были готовы к тому, что Канарейкин вас снимет?
– Нет. Не верил. Будь мы с ним в Казани, Уфе, где есть что делить, – я бы ждал от него переворота. А в «Атланте» в тот момент была ситуация, когда денег не было. И ни один здравомыслящий человек не станет устраивать переворот. Я просто не сумел просчитать логику Канарейкина, потому что в его поступках нет логики. Вот я сейчас живу за городом. У меня пустая московская квартира. Ни мебели, ни ценностей. Туда залезли воры. Посмотрели, поняли, что брать нечего, – и ушли. Это – логика. Невозможно обворовать пустую квартиру. А Канарейкин в пустой квартире устроил переворот.